пятница, 29 января 2010 г.

Тайны Лос-Аламоса


Лос-Аламос. Атомная бомба

В июле 43-го Германия, собрав все силы, решила начать наступление в районе Курской дуги. На линии фронта длинной 18 километров стянуто огромное количество бронированных машин. Впервые использовалось новое оружие: мощные тигры, самоходные пушки Фердинанда. Кажется, перед этой стальной лавиной не устоит никто. Тысячи танков столкнулись лоб в лоб. Это танковое сражение на Курской дуге признано крупнейшим в истории войн. Атака немцев отбита, и вскоре, под напором советских войск, они откатились назад. С этого момента немцам не удастся организовать ни одного наступления. Они будут только обороняться и отступать.


В августе американские и английские войска высадились в Сицилии. Во время встречи в Квебеке Черчилль и Рузвельт подписали соглашение о совместной работе американцев и англичан над атомным проектом. Какие-либо третьи страны по-прежнему исключались из совместного владения атомными секретами. Под третьими странами подразумевался Советский союз.

Ровно в восемь, во всех помещениях Лос-Аламоса раздавался звонок. Так начинался рабочий день. Ученые шутили: "Мы работаем по звонку Оппи". Сам Оппенгеймер не придерживался распорядка. Его рабочий день начинался еще раньше и заканчивался за полночь. Он считал, что не имеет права требовать что-то от других, если будет щадить себя. Условия жизни и работы в обстановке абсолютной секретности, изоляции, строгой цензуры могли сделать жизнь невыносимой. Но только благодаря той атмосфере благожелательности, энтузиазма, которую удалось создать Роберту Оппенгеймеру, многие ученые вспоминали время в Лос-Аламосе как лучше годы своей жизни.

В целях сохранения тайны исследовательские группы работали обособлено. Лишь несколько человек могли видеть общую картину. От их решений зависел каждый следующий шаг к новому оружию, но главный груз ответственности лежал конечно же на Оппенгеймере. После всех обвинений и подозрений по поводу его левого прошлого, он стал особенно старательно подчеркивать свою политическую лояльность. Однако здесь его и подстерегала ловушка. Однажды, по собственной воле он рассказал одному из офицеров службы безопасности, что с некоторых пор к нему обращаются люди, которые хотят получить информацию о Лос-Аламосе для СССР. Наивный Оппи не хотел назвать имя своего друга, который получил задание советского агента. Начались длительные унизительные допросы. Эта история стала обрастать нелепыми подробностями и в конце концов привела к тому, что Оппенгеймер вынужден был сделать то, чего от него добивались руководитель контрразведки полковник Борис Паш и генерал Лесли Гровс. Он назвал имя и фамилию посредника. Хотя тот и не участвовал в атомном проекте, а был только преподавателем в университете, он был уволен без объяснения причин и целых десять лет не мог получить никакой должности. Только в 1952 году во время разбирательства нового дела Оппенгеймера выяснится кто виноват в сломе его судьбы. Сам Роберт скажет по поводу этой трагической истории: "Все было идиотским нагромождением лжи". Он напишет письмо бывшему другу, но тот не ответит.

После его признания сотрудники контрразведки оставили Оппенгеймера в покое. К концу 43-го года Манхэттенский проект вошел в производственную фазу. Началась техническая разработка атомной бомбы. Завершалось строительство завода по обогащению урана в Окридже, а в Хэнфорде стрились крупные реакторы для получения плутония. В незримом состязании между физиками Америки и Германии, американцы всего лишь за год вышли на финишную прямую.

В 1943 году полицией безопасности Германии были отмечены слухи о новом мощном оружии, создаваемом немецкими учеными. В отчете от первого июля сообщалось: "Не редки так же разговоры о бомбе нового типа, столь большой, что в самолет можно загрузить только одну бомбу. Двенадцати таких бомб, созданных на принципе атомной физики, достаточно для разрушения города с миллионным населением". На самом деле, ничего подобного немецкие физики уже не могли создать. Все работы находились только в стадии экспериментов. Все лето Берлин беспрерывно бомбили. Гейзенберг перевез свою семью на юг в горы, а сам вернулся в Берлин. Вокруг все рушилось, а среди развалин в глубоком бункере Гейзенберг готовил эксперимент с большим реактором. Он не знал, что его друг Ферми уже год назад запустил урановый котел. Он все еще надеялся, что станет первым в мире человеком, который разожжет цепную реакцию. Честолюбие? Страсть? Или особое уникальное упрямство ученого, жаждущего доказать свою правоту?                                        

2 комментария:

Sedoff09 комментирует...

Вы бы первый абзац переписали б. А то читать странно и про линию фронта в 18 км и про "пушки Фердинанда".

Xardas комментирует...

а что в этом странного, позвольте поинтересоваться?))))