четверг, 14 января 2010 г.

По разные стороны баррикад



Нильс Бор и Вернер Гейзенберг


После тяжелого поражения под Дюнкерком в мае 1940 новый премьер Великобритании Уинстон Черчель сказал в своей речи перед парламентом: "Несмотря на неудачи мы не сдадимся и не покоримся!" Немцы регулярно бомбят Лондон. Всего за один месяц от бомбежек в Англии погибло свыше пяти тысяч человек. 14 ноября город Ковентри подвергся страшному удару с воздуха, Английская авиация наносит ответный удар по Гамбургу. На экраны США, Англии выходит фильм Чарли Чаплина "Великий диктатор". В СССР демонстрация этого фильма запрещена.



Глубокой ночью 1940 года, когда опустели станции московского метро и замерли эскалаторы, на станцию Динамо по специальным пропускам вошло несколько человек. Это были физики Георгий Флеров, Константин Петржак и те кто их сопровождал. Здесь, на самой глубокой в ту пору станции им предстояло провести важный эксперимент. Предыстория его такова. Чтобы исследовать некоторые особенности деления урана Игорь Курчатов предложил своему помощнику Георгию Флерову создать установку высокой чувствительности. Урана в СССР не было, физикам пришлось объехать все фотомагазины Ленинграда и скупить азотно-кислые соли урана, которые применялись в фотографии. Однажды, после бомбардировки урана нейтронами, обнаружилось непонятное явление: деление урана продолжалось, когда источник нуйтронов был убран. Ошибка в эксперименте? Воздействие космических лучей на уран? Нужен был контрольный опыт, исключающий всякое сомнение. Решили использовать для этой цели метро. Когда полностью прекратилось движение поездов, наступила абсолютная тишина, начались эксперименты. Они подтвердили: в уране происходит самопроизвольное деление ядер. Это было открытие мирового класса. Курчатов телеграфировал о нем в Америку и 1 июля 1940 года сообщение было опубликовано в журнале "Physical review". Именно тогда, в конце 30-х, начале 40-х годов закладывались основы работ над будущей атомной бомбой. В институте радия был запущен первый в СССР циклотрон. Второй более мощный начал строиться в 1940. Его завершение Игорь Курчатов планировал к лету 1941, но начало войны разрушило все планы. Эвакуировав оборудование своей лаборатории в Казань, Курчатов вылетел в Севастополь. Он помогал Александрову и его сотрудникам создавать систему размагничивания боевых кораблей. Когда немцы вплотную подошли в Севастополю, на одном из последних транспортов Игорь Курчатов покинул город. В конце декабря, с тяжелым воспалением легких он приехал в Казань. 


Всю осень 41-го в России шли кровопролитные бои. Красная армия отступала, сдавая город за городом. Немцами уже взят Минск, Киев. Гитлеровские танковые армады катилась к Москве. Копия сверхсекретного доклада с описанием английского атомного проекта попала в Москву в октябре 1941. Ее привез советский разведчик Анатолий Горский. По одной версии, эта операция связана с именем Дональда Маклейна, который входил в знаменитую пятерку наших разведчиков в Англии. По другой версии, копия была сделана Джоном Кейнкроссом - личным секретарем военного министра. Однако, октябрь в столице СССР был месяцом отчаяния. Германские войска стояли в нескольких десятках километров от кремля. Спешно вывозились заводы, на окраинах города строились оборонительные линии. Часть правительства эвакуирована в Куйбышев, какая уж тут атомная бомба... Доклад упрятан в сейфах лубянки. 


В том же октябре 41-го года, в Англии, в Лондоне состоялась встреча, которая вновь напомнила об атомной бомбе. У нее особая роль во всей этой истории. Она произошла на одной из улочек западного Лондона. "Привет от Кучинского!" Такой был пароль, который произнес советский разведчик Семен Кремер, когда убедился, что человек, который пришел к нему на встречу соответствует описанию. Так произошло первое знакомство с Клаусом Фуксом. Через много лет все газеты мира назовут его человеком, который украл атомную бомбу. Фукс сказал, что хочет помочь СССР, где по его мнению физики сильно отстали. "Вам нужно подтянуться и быть впереди Гитлера, иначе вам капут". Фукс сразу отказался от денег, предложенных Кремером, но потребовал, чтобы его информация попала на стол Сталину.


В оккупированном немцами Копенгагене стояла мягкая и теплая осень. Казалось, все осталось как прежде: люди сидели в открытых кафе, гуляли по улицам, но военные патрули и вывески на немецком языке напоминали, что Дания захвачена войсками Вермахта. Гейзенберг приехал сюда в октябре на конференцию по ядерной физике. Он был растерян. Если раньше он объяснял, что физики работают ради мирного будущего, то теперь исследования приблизились к опасной границе. Нужно ли продолжать работу? Гейзенберг надеялся во время конференции посоветоваться с Нильсом Бором, которого называли совестью современной науки, но ни Бор, ни сотрудники Института Теоретической физики в зале не появились. Это была вполне сознательная акция. Они не желали участвовать в дискуссиях с оккупантами. Тогда Вернер позвонил Бору и сказал, что им нужно обсудить один очень важный вопрос. Встреча была прохладной, они некоторое время шли молча, первым не выдержал Гейзенберг: "Должны ли физики в военное время заниматься урановой проблемой? Это может привести к серьезным последствиям". Бор на мгновение остановился и ответил вопросом: "Вы действительно думаете, что деление урана можно использовать как оружие?" Гейзенберг ответил: "В принципе возможно, но до конца войны этого не случится". Бор молчал, он ждал продолжения, но теперь Гейзенберг замолчал, как будто сказал что-то лишнее и пожалел об этом. Потом разговор скользнул на какие-то ничего не значащие мелочи и они разошлись. Каждый остался недоволен результатами этой встречи. Два десятилетия складывались теплые дружеские отношения двух великих физиков и были разрушены в один день. Конечно, осторожность, взаимное подозрение                        сыграли свою роль. Они встретятся снова через шесть лет в 1947. Попытаются объясниться, но окажется, что каждый из них помнит ту мучительную беседу по-разному. И как признается Вернер Гейзенберг: "Мы решили не заклинать духов прошлого".    

3 комментария:

Анонимный комментирует...

Интересно. Получается, Курчатов мог погибнуть в Севастополе. Смогли бы мы без него сделать бомбу в короткие сроки?

PS олько вот на мой взгляд читать на черном фоне тяжеловато.

Анонимный комментирует...

а на новом фоне читается легко и приятно!

Xardas комментирует...

Стараюсь для вас, дорогие мои читатели!